Рейтинг@Mail.ru
Вверх

Как дети в Африке смотрели русскую оперу

Я живу в угандийской семье: по условиям волонтерского контракта, мне здесь полагается бесплатное проживание и питание. Разумеется, дети хозяина питают пылкую (слишком пылкую!) любовь к моему компьютеру: пылкую ровно настолько, что ни работать, ни тем более сортировать фотографии в их присутствии совершенно невозможно.

При этом интересного для них у меня почти ничего не обнаружилось: прекрасный англоязычный мультик «Старик и море» большого интереса не вызвал, зато Индиану Джонса (по-русски, ибо отключить перевод мне не удалось) они засмотрели практически до дыр.

Между тем папа в семействе строг, и посматривал на это детское увлечение неодобрительно. Так что однажды, опасаясь его гнева, а также мечтая наконец вернуть себе компьютер и поделать что-то путное, я включила детям оперу «Евгений Онегин» (я люблю классическую музыку, поэтому подобного у меня довольно много). Рассчитывала, разумеется, что они сейчас минут за пять утомятся и оставят мой девайс в покое.

«Первый акт прошел в некотором изумлении: такое счастливое семейство, чего Татьяне-то неймется?»

Куда там! «Как я ошибся – как наказан…». Дети прилипли к экрану так, как не было даже при просмотре Индианы Джонса.

При этом первый акт прошел в некотором изумлении: такое счастливое семейство, чего Татьяне-то неймется?.. Условность жанра была осознана лишь где-то после арии Ленского:

– Мария, они вообще ничего не говорят – только поют! – вопросительно воскликнула старшая (11 лет).

– Ага, – говорю я. – Я же предупреждала: это опера, в ней так положено.

…Ну, думаю, сейчас угомонятся наконец... Не тут-то было! Мало того, что они досмотрели до конца, – так еще потребовали сначала сцену на балу на бис, а потом – все сначала поставить. Только несколько недоумевали все время, откуда вдруг иногда аплодисменты раздаются.

Кадр из оперы «Евгений Онегин»

Зато к третьему акту я окончательно забыла о планах поработать и наблюдала за детьми уже с не меньшим восторгом, чем они – за происходящем на сцене. Разница культур блистала во всей красе. Князя Гремина – Татьяниного мужа – сочли великолепной партией (боготворит ее, заботится, и может себе позволить). Очень и за нее, и за него радовались. А того восторга, который вызвали эмоции Онегина, когда он узнал в блестящей даме «свою» Татьяну и понял, что влюблен в нее, я вам просто передать не могу: столько злорадного улюлюканья, свиста и тыканья пальцами в экран (боже, бедная моя машинка!), вы все равно представить не в состоянии.

– Она же ему теперь откажет, да? Ха-ха! Так ему и надо!

Когда вдруг выяснилось, что Татьяна-то Онегина по-прежнему любит, Хопу застыла в замешательстве и долго тревожно переводила взгляд с меня на экран и обратно. Даже попросила остановить на время.

– Но... Но... Как же... Она... Ты же обещала, что она откажет?.. – девочки смотрели на меня растерянно и с неподдельным испугом… Оставлять их в неведении было так жестоко, что я сдалась.

– Откажет, откажет, не беспокойтесь.

«К третьему акту я окончательно забыла о планах поработать и наблюдала за детьми уже с не меньшим восторгом, чем они – за происходящем на сцене»

Хопу облегченно выдохнула и уткнулась обратно в изображение и только время от времени тревожно взглядывала на меня в особенно напряженных местах. Окончательный отказ и уход Татьяны был встречен с восторгом, а онегинское финальное «Позор! Тоска! О жалкий жребий мой!»сопровождалось просто оглушительным ревом злорадства и ликования.

Детям этим – 4, 5 и 11 лет. Взрослые, в какой-то момент пришедшие в гостиную, – посмотреть, что именно вызвало у детей такой шквал эмоций, – к высокому искусству остались равнодушны, за исключением горничной, которая присоединялась при всякой возможности, и которой Хопу растолковывала перипетии сюжета на местном наречии. Ах, как мне жаль, что я не понимаю: я бы много дала, чтобы узнать, как сюжет трансформировался в ее версии.

Источник: https://deti.mail.ru/family/